Виталий Барышников: «Особенность XX века — многовекторное развитие искусства»

Ретроспектива о жизни заводов в искусстве из серии «Визионеры современности». Заведующий кафедрой живописи МАРХИ, профессор Виталий Леонидович Барышников — о том, как художники открывали для себя мир заводов, станков и рабочих два столетия и почему эта тема снова актуальна.

— Когда художники впервые обратились к индустриальной теме?

— В России развитие индустриальной темы началось с развитием капитализма во второй половине XIX века. До этого страна была крестьянской, и «человек труда» ассоциировался в основном с крестьянином. Первые станковые работы появились в Европе — например, у Адольфа Менцеля. На основе его работ начали работать наши передвижники. До передвижников, если и были какие-то небольшие картинки, то они могли служить только иллюстрацией интерьера какого-нибудь цеха. Или изображением человека труда — в основном артельщиков или кузнецов, то, что привлекало визуально. Ведь художнику нужно увидеть какую-то интересную картинку, сюжет, он за что-то должен зацепиться.

— Чему в основном были посвящены картины передвижников?

— Передвижники первыми подняли тему человека труда, его положения, проявили интерес к нему и тяжести его работы. В это время появляются «Бурлаки» Репина, «Кочегар» Ярошенко — знаковые работы на тему труда. Но, как и всех художников, их должно было привлечь какое-то действие. Поэтому чаще всего мы видим на картинах передвижников горячие цеха, сталелитейные заводы — там есть эффектная светотень, контрасты освещения, выразительные силуэты. Кроме трудовых сюжетов у передвижников были и пейзажи, и портреты — просто теперь героями портретов становились не только сановные особы, но и люди труда. Но по-настоящему индустриальная тема начинает звучать только после революции.

— Почему индустриальная тема начинает развиваться именно после революции? Это был заказ государства?

— После революции пролетариат стал гегемоном — его нужно было воспевать. Но это не был просто госзаказ, это был пафос революции, настоящий романтизм. «Мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем» — под этот лозунг художники индустриальной темы работали по внутреннему зову. Первые работы на индустриальную тему создаются первыми выпускниками ВХУТЕМАСа. Это заведение было рассадником новых идей, новых подходов. Первые выпускники ВХУТЕМАСа — Пименов, Дейнека — работали совершенно в другом стиле, новом реализме. Индустриальная тема, которой еще вчера не было вообще, начинает развиваться очень бурно и становится одной из самых модных. Многие художники работают в ней вплоть до середины 1930-х годов, особенно после объявленного в 1928 году курса на индустриализацию.

— А что случилось в 1930-х? Как изменилась тема?

— В 1932 году многих художников, которые пытались честно работать, в частности, и над производственной темой, обвиняют в формализме. Начинается борьба за «доходчивость» изобразительного искусства, возвращается традиционная стилистика передвижников, которая сохранится до самой смерти Сталина. Но, «критический реализм» передвижников получает совершенно другим настрой — радость и пафос труда, счастливые лица работников, массовый героизм и прославлением всех профессий. В выигрыше остались художники, которые работали близко к академической манере — им было легче подстроиться. Эта группа во главе с президентом Академии художеств Исааком Бродским больше всех продвигала идею создания Союза художников. Закрывались все объединения, образовывалась единая централизованная система, в которой работали достаточно жесткие правила. Промышленная тема, как и всё изобразительное искусство, начинает развиваться под надзором государства.

Так как тема труда достаточно широкая, туда входят и строительство, и сельское хозяйство, нельзя сказать, что все художники ушли писать на заводы в горячие цеха. Нет, просто рабочая тема стала главной, художникам пришлось подстраиваться. Передовиков производства пробовал писать даже Казимир Малевич незадолго до своей смерти. Это был период, который долгое время «выхолащивал» многие жанры.

— Что случилось с индустриальной темой после смерти Сталина?

— В конце 50-х наступает другая эпоха, получившая название «оттепель», художникам хочется новых современных форм, рамки «радостного» соцреализма сковывают творческий потенциал. После постановления об архитектурных излишествах 1955-года начинает меняться облик архитектуры, сталинский ампир прекращает существование — начинается эпоха советского модернизма. В начале 1960-х годов в советской живописи зарождается, так называемый, «суровый стиль». Небольшая группа молодых художников, которым надоела псевдопередвижническая манера, не дававшая им возможности раскрытья, стараются работать жёстко и без лакировки действительности. Большинство продолжали работать по госзаказу, изображать передовиков труда или ударные бригады. В 1970-е годы развилось плакатно-символическое отношение к производственной теме. Если это завод — он обязательно светится огнями и поражает грандиозностью, если на картине цех — то отображен масштаб производства, черты самих рабочих почти обезличены, они тоже становятся символами.

— Как сказался на теме развал Советского Союза?

— Конец СССР — это конец стройной системы госзаказов, распределения средств и худсоветов. Объявляется свобода на все, в частности, свобода на стилистику. И после того долгого периода, когда художники были вынуждены работать в узком коридоре реализма, происходит бурный процесс открытия новых тем и форм. Из социальной тематики индустриальная тема на некоторое время просто исчезает. Выход из искусственного однообразия происходит болезненно, тематическая картина иногда превращается в карикатуру, так как социальные процессы 1990-х годов очень сложные и их восприятие неоднозначно. Как протест против надоевшего всем официоза расцветает гламур и салонная живопись. Многие художники уходят в абстракцию, развивается то, что называем мы теперь contemporary Традиционная станковая форма выглядит несовременной и уступает место перформансам и инсталляциям. Всё то, что ещё недавно считалось нонконформизмом теперь занимает лидирующие позиции. Интерес к индустриальному жанру начинает проявляться только в последние годы, появляются новые имена, и новые направления. В трактовку возвращается и символизм, но уже совершенно на другом уровне восприятия. Через поиски новой стилистики художники пытаются переосмыслить своё отношение к миру индустрии, понять, что такое современный завод и производство.

Я думаю, потребуется ещё много времени для восстановления индустриальной темы в живописи. Сложно сказать о внутреннем запросе молодых авторов, но заметно, что изменения отношения к теме необходимо формировать не с точки зрения масштабов производств, а через поиск новой формы. Но проанализировать этот процесс развития станет возможным только по прошествии времени.

— Почему одни картины индустриального жанра «уходят в века», а другие забываются?

— Мы не можем этого знать. Реакции современников очень однобока и никогда не дает полной картины, которую люди видят через 20, а то и через 50 лет. Иногда картину признают сразу, проходит 100 лет, а она так же остается в веках, например, «Последний день Помпеи» Карла Брюллова, сразу произвела общий фурор, да и сейчас впечатляет всякого. Какие-то вещи забываются, какие-то появляются из небытия — это сложный процесс.

В том жанре, который мы рассматриваем, много искусственного. Когда люди пишут что-то не по зову сердца, то очень трудно добиться вот этой многослойности, добиться глубинности смыслов. Когда искусство превращается в заработок, то какие тут смыслы?

— Как сегодня художнику найти новую форму для индустриального жанра? Должен ли он, как Бэнкси, искать неожиданные способы выражения, или тема требует более традиционного подхода?

— Я думаю, каждый художник, который находит индивидуальное средство выражения своих мыслей, становится интересен. Конечно, Бэнкси не создал свой мир, как делают большие авторы. Бэнкси просто нашел новую форму размещения своих работ. А творчество английского примитивиста Хокни, с академической точки зрения — деградация, но всем нравится. Его феномен можно объяснить тем, что, глядя на его работы, все поняли, что оказывается кто угодно может стать большим художником.

XX век подарил творчеству особенность, которая раньше почти не просчитывалась — одновременное развитие многих направлений, и ни одно из них не было конечным. Например, абстракционизм, который был придуман в начале ХХ века Малевичем и Кандинским, воспрял второй раз уже в послевоенном абстрактном экспрессионизме Поллака и Кунинга, да и сегодня жив и отлично себя чувствует. Сегодня новый абстракционизм ищет форму, так же как новый реализм и новый импрессионизм. Особенность XX века — многовекторное развитие искусства.

Беседовала Анна Горчакова