Николай Шумаков — о профессии, Союзе архитекторов и роли искусства в эпоху бизнеса
Николай Шумаков — народный архитектор Российской Федерации, академик Российской академии архитектуры и строительных наук, академик Российской академии художеств, профессор МАРХИ, президент Союза архитекторов России и Союза московских архитекторов, лауреат российских и международных профессиональных премий. По его проектам реализованы десятки станций Московского метрополитена и ряд знаковых инфраструктурных объектов, среди которых Живописный мост, диспетчерский пункт управления движением на Ленинградском проспекте «Яйцо Сокола» и аэровокзальный комплекс «Внуково-1». Много лет Шумаков возглавляет крупнейшие профессиональные архитектурные объединения страны, совмещая практическую архитектуру, преподавание и общественную деятельность.
В интервью Николай Иванович рассказал, почему считает архитектуру самой зависимой профессией, объяснил невозможность существования Союза архитекторов в качестве бизнес-структуры, поделился мыслями о роли красоты в мире коммерции и признался, что настоящая архитектура рождается не из внезапного вдохновения, а из «тягостной, изматывающей работы».
— Можно ли представить Союз архитекторов как «бизнес-экосистему»?
— Конечно, нет. Мы — некоммерческая структура и бизнесом не занимаемся. Союз архитекторов — общероссийская творческая профессиональная общественная организация, причём слово «творческая» здесь основное и определяющее. Наша задача — развитие отечественной архитектуры и поддержка архитекторов.
Бизнес в нашем сообществе представляют конкретные архитектурные бюро и проектные организации, которые занимаются реальным проектированием. Их специалисты могут вести коммерческую деятельность и состоять в Союзе архитекторов, однако это не относится к уставной деятельности нашей организации.
— Но при этом Союз сотрудничает с бизнесом?
— Конечно. Уже много лет в Союзе архитекторов действует Клуб партнёров, куда входят крупные строительные и производственные компании, проектные и дизайнерские бюро, творческие мастерские.
У нас с ними взаимные интересы в сотрудничестве: они принимают участие в наших проектах, выступают спонсорами крупных мероприятий Союза, и это даёт им возможность напрямую общаться с лучшими архитекторами страны.
Порой одно только имя архитектора и его творческий потенциал позволяют крупной компании привлечь инвестиции в свой проект, сделать его успешным и экономически выгодным. И если это делается через Клуб партнёров, то в определённом смысле Союз архитекторов выступает гарантом такого сотрудничества. И это, поверьте, дорогого стоит.
— Каким был Ваш путь к должности президента Союза архитекторов?
— Каждые четыре года у нас проходят выборы в Союз московских архитекторов и в Союз архитекторов России. В 2012 году коллеги предложили мне выставить свою кандидатуру на пост президента Союза московских архитекторов. Признаюсь, сам я об этом не думал, общественными делами особо не занимался, так как всегда был занят проектами на основной своей работе. Но меня убедили в том, что практикующий архитектор, имеющий большой опыт и знающий тонкости профессии, принесёт пользу сообществу. В 2012 году я выиграл выборы, и с тех пор уже четыре раза переизбирался на этот пост.
А в 2016 году мне предложили баллотироваться на пост президента Союза архитекторов России. Были и другие претенденты, но победила моя программа, и с 2016 года вот уже третий срок переизбираюсь на этот пост.
— Что изменилось в организации за годы вашего президентства?
— Должность президента сама по себе предполагает, что я должен заниматься абсолютно всеми вопросами. И я в меру своих сил и возможностей вот уже более 14 лет веду эту работу и отвечаю буквально за всё, что происходит в обоих союзах.
О том, что изменилось, лучше спрашивать у членов нашей организации. Но могу сказать, что за эти годы родилось много новых проектов и фестивалей, существенно омолодился состав Союза, в его структуре мы создали Совет молодёжи, который ярко заявил о себе и продолжает набирать обороты.
Несколько лет назад совместно с руководством МАРХИ на базе Союза московских архитекторов была создана кафедра комплексной профессиональной подготовки, которую я возглавляю. Наверное, было и ещё что-то, но мне интереснее не «подсчитывать» наши успехи, а генерировать новые идеи.
Одно из последних приятных событий — учреждение в России официального профессионального праздника — Дня архитектора. Инициатором выступил Союз архитекторов совместно с нашим главным отраслевым ведомством — Минстроем России. И это не просто праздник — это признание престижа профессии на государственном уровне. Поэтому считаю самым существенным изменением за эти годы то, что нас – Союз архитекторов России – приняла власть, и это очень важно.
— Какие сейчас есть «точки роста» в современной архитектуре?
— Архитектура — это жутко зависимая профессия. Я не знаю ни одной профессии с такой зависимостью от внешних факторов. Над каждым архитектором есть заказчик, строитель, девелопер, другие внешние силы. Они «следят» за каждым нашим движением, не выпускают из-под контроля наши действия, чтобы получить тот самый результат, к которому стремится заказчик.
Но архитектура — это прежде всего искусство, и я предпочитаю рассматривать её именно через эту призму. Сейчас и всегда «точка роста» в архитектуре — это качественная, безопасная, креативная, комфортная, социально ориентированная, организованная среда, где человек существует в гармонии с окружающим миром.
— А есть «точки роста», по которым архитектор может выйти на самый высший уровень?
— Это зависит уже от конкретного мастера, его таланта, опыта, трудолюбия. Например, есть музыканты-виртуозы, которые солируют по всему миру, их имена известны миллионам. А есть люди, которые играют в оркестре. И они тоже по-своему талантливы и профессиональны. Но — не виртуозы.
Вот и в архитектуре солистов крайне мало: не более половины процента. У таких людей есть своя сверхзадача, даже миссия: быть непревзойдённым мастером, создавая уникальную архитектуру. Их — единицы по всему миру. Но они нужны, как маяки, как ориентиры, как эталон наивысшего профессионализма для будущих поколений зодчих.
— Считается, что в бизнесе красота вторична, а деньги первичны. Как убедить заказчика, что архитектурная привлекательность объекта — выгодная инвестиция?
— На самом деле, в любом процессе, тем более творческом, деньги — далеко не самое главное. Главное — любовь и космос как бесконечность таланта. И не только в архитектуре, а в любой работе. Поэтому деньги здесь вторичны.
— Рассказывая об архитектуре метро, Вы как-то сказали: «С трудом подбираешься, подбираешься, пока не остановишься на устраивающем тебя варианте». По каким внутренним критериям Вы понимаете, что вариант устраивает?
— Хороший архитектор всегда понимает, какая конечная цель стоит перед ним в том или ином проекте, — он этому обучен. Не на уровне чувств, а на уровне разумных расчётов, выверенных решений, опыта и знаний.
Ты делаешь несколько набросков и, в конце концов, доводишь эскиз до совершенства — с твоей точки зрения. И это происходит, потому что ты знаешь, чем занимаешься, другой причины нет. Никакого моментального эффекта, никакого внезапного прозрения не существует: только работа — тягостная, изматывающая, напряжённая — даёт результат.
— Как Вы отдыхаете от работы в привычном понимании этого слова?
— Начну с того, что я спортсмен. Встаю каждый день в пять или полшестого и пробегаю по пятнадцать километров. Это тяжёлая дистанция, у меня две собаки, и не каждая выдерживает мои марафоны.
Когда работаешь двадцать четыре часа в сутки, катастрофически не хватает времени на вещи, которые отвлекут твои мысли на что-то постороннее. Распыляться нельзя, потому что надо заниматься одним единственным делом — только тогда добьёшься каких-то результатов.
— Вы говорили, что в Москве нет достойных выставочных площадок. Почему Вы так считаете и можно ли изменить ситуацию?
— Объясню. Возьмём, к примеру, грандиозную выставку MosBuild, которая весной этого года проходила в «Крокус Сити», практически за пределами Москвы. Такие события привлекают людей со всей страны. А те, кто приезжает в Москву, хотят увидеть центр города, посмотреть Кремль, Мавзолей, посетить столичные достопримечательности, театры, а ведь это всё сосредоточено именно в центральной части города. Да и ориентироваться приезжим тут проще.
К примеру, в Мюнхене практически в центре есть огромная выставочная площадка, на которую съезжается весь мир. А мы не можем принять весь мир, потому что негде: нет нормальных условий.
Мы проводим наш самый крупный международный архитектурный фестиваль «Зодчество. Россия» в Гостином Дворе. Как правило, приезжают до пятидесяти регионов страны, зарубежные участники и гости. Именно поэтому и нужен центр. Мы уже физически не помещаемся в Гостином Дворе, нам не хватает места для желающих разместить свои экспозиции. К сожалению, приходится даже отказывать многим регионам и мастерским, потому что нет подходящей площадки.
Большая проблема и у наших художников — негде выставить свою живопись. Манеж и Гостиный Двор практически всё время заняты, есть мелкие площадки по двести-триста метров, но это несерьёзно для Москвы.
Неоднократно возникали мысли построить в центре столицы новый выставочный зал, проводились конкурсы на лучший проект, были победители. Но в конечном итоге появляются всё новые торговые центры. Печально, но это так.
Наше интервью началось с вопросов о бизнесе. Не спорю, без этого уже невозможно представить жизнь. К сожалению, бизнес-система подавляет искусство, и архитекторы страдают от этого, наверное, больше других. Но и исправить ситуацию может тот же бизнес, если ориентиром станет система общечеловеческих ценностей во главе с архитектурой. Потому что именно зодчество, по словам Виктора Гюго, — «главная летопись человечества».
Автор: Елизавета Фень